Цикл "ЗАЛОЖНИКИ ХРАМОВОЙ ГОРЫ"

Путь странника

Ловлю я волны, как локатор 

Забитой, как эфир, земли. 

И я уже прошел экватор 

 И полюс видится вдали. 

 Прошел я по пути России 

 И Украины видел путь 

 Там я уверовал в Мессию, 

 И понял я, что в этом суть. 

 Затем поднялся я в Израиль, 

 Спустившись ниже всех морей, 

 Надежды там свои оставил

 Как цепи ржавых якорей. 

 Не раз я думал, может хватит 

 Скитаться по больной земле? 

 На что я жизнь свою потратил, 

 Нося пожитки в рюкзаке? 

 Но если шел со всеми в ногу, 

 Я в общий попадал затор. 

 Не видел я свою дорогу 

 И я ходил наперекор. 

Наперекор всех деклараций, 

 Начальств, сообществ и друзей 

 Наперекор амбиций наций, 

 Судьбе и сути всех вещей. 

 И вел меня соленый ветер 

 Тем, что хлестал мне по лицу 

 И я оставил все на свете,

 Лишь веруя в свою звезду.

О самопожертвовании

Когда-то я сидел в большом дерьме
Я не скажу, что нынче - в чем-то лучше,
Но понял я, что это - общий случай
И жизнь вообще висит на волоске.

Сей волосок - серебряная нить
Связует нас со смыслом мирозданья,
И чтобы жизнь не стала наказаньем,
Пристало нам за все благодарить.

И все терпеть, как дар лихой судьбы:
И счастье, и несчастье, и страданье, 
Но я склоняю голову в молчаньи
Пред теми, кто ушел за миражи.

Кто безрассудно прыгнул с головой
В слепую бездну, бросив вызов веку
И с мельницей боролся ветряной
За право быть свободным человеком.

Кто попытался что-то изменить
В извечном том судьбы коловращеньи
И кто не побоялся заплатить
Любую цену за свои стремленья.

Они любую стену вышли брать,
Они не подчинились наказанью,
И пусть здесь торжествующий палач
Лишает их голов, надежд и званий.

И может быть, то лучший в жизни дар -
Пойти наперекор судьбе и людям
И яда упоительный отвар
Принять из отвратительной посуды.

Памяти Моше Сильмана, 

совершившего акт самосожжения на демонстрации протеста в Израиле

Что может сделать человек

В своей стране, где он родился, 

Любил, учился и женился,

Служил, как воин, и гордился,

Где за семь бед - один ответ!

Что может сделать человек

Уже больной, уже без силы

Когда осталось до могилы

И так уже не много лет?

Что может сделать человек

В своей стране, где двоедушно

Чиновники на побегушках

У тех, кто любит звон монет

Решают, кто имеет повод

На помощь родины суровой,

А где и повода то нет.

Что может сделать человек, 

Когда его борьба за право

Жить в доме, а не спать в канавах

Проиграна уже на нет?

Что может сделать человек

Когда кругом лишь ложь рядится

В наряды партий и газет

В правителей вельможных лица?

Что может сделать эта боль?

А может лишь совсем немного:

Не согласиться, недотрога

На ей навязанную роль.

Сказать всем силам поднебесным:

Начальникам на высоте,

Чиновникам, прилипшим к креслу, 

Словно банкнота к их руке.

Сказать всему простому люду,

Соседям, близким и друзьям:

Я - человек! И я не буду

Бомжом скитаться по дворам!

Я - человек, и это значит,

Что я не быдло и не скот,

И может, вам, чинуши, хватит

За скот держать простой народ!

Что может сделать человек?

Сказать лишь так, чтобы услышать

Его смогли в низах и в вышних

Чертогах, где твориться свет.

Что может сделать человек?

Зажечь себя, сгорев как факел

И осветить собою накипь

Налипшую за много лет.

Что может сделать человек,

Являясь нищим и голодным?

Что может сделать он для всех? -

Уйти достойным и свободным!

Война

Кто начал эту мерзкую войну,
Когда над головой летят ракеты?
Пыхтишь очередную сигарету, 
Как будто ей предотвратишь беду.

Какой, скажи, резон от той войны?
Уже в ушах сирены не стихают, 
А ты мобильник судоржно терзаешь,
В надежде дозвонится до жены.

Но связи нет. Как дым от сигарет,
Заполнит грудь сухая бренность мира.
Наступит конец света или нет?
Нет, не сейчас - ракета летит мимо.

Коротенькие сводки новостей
Страна глотает в ломке,
как наркотик:
Здесь - жертвоприношение людей.
Опять бомбят в Беер Шеве и в Сдероте.

Опять ведется раненых подсчет:
Сейчас автобус взорван в Тель-Авиве
Кому, скажите, предъявить мне счет
За мертвых и за тех, кто полуживы?

Но связи нет: закрыт кордон небес -
Нет связи меж народом и властями.
Им начихать, что будет нынче с нами
У них всегда свой в этом интерес.

Они опять затеяли войну,
И вновь наш главный повар на раздаче:
И выборы почти что на носу,
Опять в бюджете вышла недостача.

Поднять свой рейтинг и спустится в ад.
Поднять налог, убив всех зайцев сразу.
Война для них - всего лишь маскарад.
А мы для них - лишь пушечное мясо.

Спокон веков: есть мы и есть они,
Кто стравливает меж собой народы,
Кто тонко промывает нам умы,
Суля дары надежды и свободы.



Я не знаю иврита

Я не знаю иврита,

Его звуков и слов,

Потому что я сытый

От еврейских даров.

Потому что богатый

От вседневных трудов,

От того, что мне рады

Лишь метла, да любовь.

Я, конечно, ленивый,

Только в этом ли суть,

Если тянут мне жилы

Песнь про каторжный путь?

Если мне улыбаясь,

Всякий раз унитаз,

Мыть его нагибаясь,

Вопль журчащий издаст.

Я, конечно, счастливый,

Потому что судьба

Подарила мне силы

И работу дала.

Изгнала мою робость.

(Сколько судеб и лиц

Пролетели здесь в пропасть

Под могильный гранит)!

Я не знаю иврита,

Только я - не о том:

Был немало я битый,

Пока стал дураком.

Преображение

Зажечь в себе Божественный огонь
И к миру вышних в чем-то приобщиться
И перейдя, не ощутить границу
Как переходит в пальцы рук ладонь.

Вот - ты, а где-то здесь уже не ты
И Он в тебя уже перетекает,
Как розы аромат свой источают,
Раскрыв навстречу солнцу лепестки.

Я узнаю Его по новизне,
Когда приходит строчка ниоткуда
И что-то изменяется во мне
И это что-то не иначе - чудо.

Я узнаю Его по тишине,
Я узнаю Его по утешенью,
Когда приходит Он - конец войне,
Когда приходит Он - конец сомненью.

Начнется утро с ожиданья дня -
Рассвет плацдарм готовит для вторженья
И тихо, не заметно для меня, 
Готовит Он мое преображенье.

А если бы не так, то для чего
Мои страданья, горести и муки?
Болезненен всегда навоз науки
И сладок плод учительства Его.

Обретение мудрости

Кляня несчастную судьбу, 

Я начал размышлять о Боге - 

Непостижимые дороги 

Разбороздили жизнь мою. 

Я был в нужде и знал болезни, 

Я плавал во грехе, как в бездне, 

И предаваем был, и бит, 

Лишь разве не был знаменит. 

Я был в отчаяньи и в вере 

И в духе был и был я в теле, 

Вкусил я Божью благодать, 

Которую ни дать, ни взять. 

Познал небесную любовь, 

Увидел будущую новь. 

Я был вверху и был внизу, 

Но осягнул ли полноту? 

И вот теперь настало время 

Мне разобраться в этой теме. 

Ты человеку дал нужду, 

Чтоб в праздности не разлагался 

И чтобы за работу брался, 

И чтобы гимн воспел труду. 

Ты человеку дал болезнь, 

Чтоб к ложным целям не стремился, 

Задумался, остановился, 

И осознал, зачем он здесь? 

Ты человеку дал войну, 

Чтоб осознал он ценность мира. 

А чтобы не заплыл от жира, 

Ты голод дал и нищету. 

Богатства Ты мне не послал 

Не потому что я был жаден, 

А чтобы о такой награде 

Я даже вовсе не мечтал. 

Кто ради денег хочет жить, 

Впадает в крайнее уродство - 

Что в жизни можно все купить, 

И все на свете продается. 

Богатство, как и нищета - 

Два нежелательных конца. 

Уж лучше быть посередине 

На этой жизненной картине. 

Послал Ты людям униженье, 

Чтоб нос не задирали свой 

И научились бы смиренью, 

И обрели сердцам покой. 

Назначил человеку смерть, 

Чтоб осознал он ценность жизни - 

Во мне нет больше укоризны, 

Хватило лишь бы сил терпеть. 

Добро и зло Ты дал ему 

И света-тьмы чередованье, 

И наслажденье, и страданье, 

Чтоб цену он познал всему. 

Чтоб накопив в борьбе усталость, 

В игре амбиций и страстей, 

Он осознал, хотя бы на старость, 

Что мудрость выше всех вещей.

Цикл "СОТВОРЕНИЕ ОГНЯ"

        Тайна

В каждом из людей

Тайна есть одна.

И понять ее

До конца нельзя.

Множество имен

Ей принадлежит,

Но как не назови,

Смысл будет один.

Тайна есть в глазах,

Тайна есть в судьбе,

Тайна есть в тебе,

Тайна есть во мне.

Тайна есть внутри,

В глубине глубин.

Связаны с ней мы,

Как Отец и Сын.

Я ее не знал,

Хоть и с нею жил,

Хоть ее искал,

Хоть и ею был.

И она меня

Много лет ждала,

Чтобы понял я

Вещие слова:

"Я тебя создал,

Я тебя слепил,

Я тебя кормил,

Я тебя учил,

За руку водил,

Вел и поднимал,

Я тебя растил,

Я тебя спасал".

В каждом из людей

Тайна есть одна,

Но понять ее

До конца нельзя.

Ею жизнь живет,

Ею свет горит,

Ею песнь поет,

Ею мир стоит.

"Если ты блуждал,

Звал тебя и ждал.

Если ты страдал,

Лечил и утешал.

Если ты устал,

На руках носил

И всегда тебя

Любил, любил, любил."

Кошки-мышки

Было время, был я крошкой
И под стол ходил пешком,
И не знал, что будет все, как вышло.
Мир веселый, как дорожка
За моим окном
Привлекал меня, как кошку - мышка.   

Я смотрел и видел, как прекрасны небеса,
Хороши друзья все и подружки,
И любой предмет, что попадался на глаза,
Был мне первоклассною игрушкой.

Было время, стал я старше,
И познал нужду
По любви, по ласке, и по сласти.
Но я думал, даже верил
В то, что я найду
И любовь, и женщину, и счастье.

Но случилось так, что я проклял свою судьбу
И свою несчастную дорогу.
Понял я, что в жизни ничего я не могу,
Если не доверю себя Богу.

Было время, был я светел,
Бог меня спасал
От нужды, от страха, от обид.
Понял я тогда, 
Что мир Ему принадлежит,
И как перед Ним я нем и мал!

Надо мной сияли голубые небеса
И земля свой продолжала пир.
Понял я, что кошкой для меня был этот мир.
Ну а мышкой был, конечно, я.

Свобода

Свободные люди, свободные страны

Такие далекие и желанные.

Мечтал я и грезил о них наяву,

И вот прилетел я в такую страну.

От счастья кружилась моя голова,

Которой вертел я туда и сюда

Вот - Башня Давида, вот - Плача Стена,

Вот - окаменевшая Лота жена.

Дома здесь молитвами к небу полны,

Здесь много молитвы и мало вода

Здесь даже пустыня под солнцем цветет,

Как Библия древний, живет здесь народ.

Здесь распят Мессия по шири креста,

Здесь мертвою стала живая вода.

Ходил я по берегу моря и пел

От радости, что я сюда прилетел.

Минуло пять лет, я немного устал.

Я много раз падал и снова вставал,

Работа порою мне была тюрьмой.

Начальником был мне больной головой.

Меня накрывало отчаяние и страх.

Из праха я вышел, вернулся я в прах.

Скитаясь по Обетованной Земле,

Я понял - свобода есть лишь в вышине,

                                    Где синее небо, где вечный приют,

Где ангелы Божьи осанну поют,

Где счастье не мерится длинным рублем,

Где пиплы не спорят- где, что и почем.

                                   Скитаясь по Обетованной Земле,

                                   Я понял, свобода есть лишь в вышине,

Где синее небо, где вечный приют,

Где ангелы Божьи осанну поют.

                      Творчество

                                   Я ставни свои открываю с утра,

                       Чтоб не была темной моя голова,

                                   Чтоб светом наполнился скромный мой дом,

Чтоб жизнь заиграла,забила ключом.

Слетаются мысли, приходят друзья -

Как двор постоялый моя голова.

Небесные странники,души вещей,

Сегодня каких от вас ждать мне вестей?

Какие сюрпризы мне день принесет,

Какие акцизы с меня соберет?

Какие одежды? Какие слова?

Какие надежды? Какие дела?

Быть может, сегодня я радость найду

И небо пошлет мне удачи звезду.

А может быть, песня в мой дом залетит,

Мелодия ветра и слова гранит.

И ритм постучит барабанным дождем

И молния света пронижет мой дом.

Осветит чуланы, проникнет в углы

И дом мой засветится весь изнутри.

Я птицу поймал в этот день по утру.

Я знаю, что в небо ее отпущу.

Я знаю, что тесен ей будет мой дом,

Что песен своих не споет она в нем.

Я знаю,что песни лишь в небе живут,

Я знаю, что птицы лишь в небе поют,

Я знаю, мой дом - им недолгий приют,

Что гости мои посидят и уйдут.

                   Иврит

Этот древний язык,

На котором написана Тора,

Я еще не постиг

И, наверно, постигну не скоро.

Этот древний язык,

Что воскрес,как Христос,для бессмертия

В мое сердце проник,

Только ум мой противиться сердцу.

Этот древний язык

Я вкушаю, как причащение.

Но уходят слова,

За собой не оставив и тени.

Этот древний язык,

Что молитвами праотцов сложен,

Стал безмолвен, как крик

Не рожденного, что в меня вложен.

Этот древний язык

Стал для многих из нас преткновением,

Кто к земле сей приник,

Как к надежде земного спасенья.

Наш культурный народ,

Что сортиры, как клавиши, моет,

Словно старый урод,

Тот,что в баре выносит помои

Не заучит никак

Эти алефы, беты и хеи -

Разве может батрак

Стать наследником Иудеи?

Мы забыли свой лик,

                                   Мы бредем в многолетней пустыне

                                   И свой русский язык

                                   Мы несем, как скрижали и скинии.

                                 Голгофа

Я не верую в то,

Что Господь на земле похоронен,

Но я верую в то,

Что Господь из могилы воскрес.

Есть две линии,

Что пролегли у меня на ладони

И одна из них - жизнь,

А вторая, как водится, - смерть.

Я в смятении пришел

В это место, где была Голгофа,

Где Спаситель смотрел

Со креста на распнителей вниз.

Я не верую, что

Мир глобальная ждет катастрофа,

Но я верую в то,

Что ему уготована жизнь.

Молча к камню приник,

Где лежало пронзенное Тело,

В этот миг я постиг

Путь земной,

Пролегающий ввысь,

То,что смерть на земле –

Есть всего лишь урок неумелым,

И за нею всегда открывается вечная жизнь.

Я не верую в то,

Что Господь на земле похоронен,

Но я верую в то,

Что Господь из могилы воскрес.

Раньше линии две

На моей пролегали ладони,

А осталась одна,

Это - жизнь, победившая смерть.

         

                       Любовь

Что такое любовь? Это - просто работа.

Что такое любовь? Это - просто забота

Обо всем, что ты думаешь и вспоминаешь,

Это - вечный огонь, что тебя пожирает.

Ты живешь каждый день в заколдованном теле.

Ты живешь, не считая ни дни, ни недели.

Этот вечный огонь все тебя поглощает

И не ведаешь ты, что тебя ожидает.

Ты на страже огня, в пекле самоотдачи,

Ты не знаешь ни дня, чтобы было иначе,

Ты горишь словно куст, ты горишь, а не тлеешь,

Но никак не сгоришь, только все зеленеешь.

Словно дым от огня улетают привычки,

И слетают с тебя генеральские лычки.

Ты познаешь, что жить для себя нету смысла

И тогда твой огонь станет ярким и чистым.

Этот мудрый огонь за тебя все решает.

Он за руку ведет,учит и помогает.

Он устроит все так, что не будет сомнений,

Он тебя претворит лишь в огня устремление.

Ты увидишь, что все он приводит в движенье

Даже трель соловья и земное вращение

Ты узнаешь, что он твое песню напишет

И поднимет ее к небесам, и выше...

                              Давильня

Ах, какое вино! Ах, какие прозрачные краски!

И какой удивительно нежный и трепетный вкус!-

Помню, ездил давно я на винный завод, словно в сказку,

Где меня охватил очень древний и тонкий искус.

А потом подвели меня к старой и грубой давильне.

Показали естественный и неизбежный процесс.

Видел, как виноградную плоть помещали под сильный

И безжалостный, все разминающий каменный пресс.

Видел я, как летели вокруг виноградные брызги,

Слышал я, как трещала по швам виноградная плоть.

Только были немы и глухи к мукам тем механизмы.

Только некому было несчастным тем взять и помочь.

Как искрится вино и на ласковом солнце играет!-

Дай мне, Господи, не забывать,и всегда вспоминать,

Когда нервы трещат, и меня неизбежно ломает

Колесо этой жизни, под пресс помещая опять.

Жизни нету такой, чтобы в ней никогда не страдали,

Потому мне у Господа лишь остается просить -

"Если чашу сию не испить мне удастся едва ли,

То позволь мне хотя бы о вкусе вина не забыть!".

                           Вершина

Только из низины можно видеть величье вершины...

Только лишь на вершине ты можешь увидеть свой путь,

Что петляет внизу по болотам, степям и пустыне

Или по городам, где ночами так трудно уснуть.

И пока ты внизу, ты не помнишь себя и не знаешь,

Ты как тот муравей, что заботой придавлен к земле.

Лишь когда ты глаза иногда к небесам поднимаешь,

Ты способен чуть-чуть прикоснуться к Пути и Судьбе.

Но когда ты решил непременно пробиться к вершине,

И карабкаться начал, штурмуя отвесно скалу,

Ты запомни, здесь дело совсем обстоит не в вершине

Ты себя самого возвращаешь себе самому.

Ты подняться сумел через трудности, через сомненья

И сумел устоять на холодных и жестких ветрах,

Ты себя отыскал, и отвергнувши саможаленье,

Ты себя отстоял, победивши безволье и страх.

И не в этом ли цель нашей долгой и длинной дороги?

Разве смысл нашей жизни содержится вовсе не в том,

Чтобы мир победив, возвратиться к создателю Богу

В свой единственный дом, в свой единственный дом.

Только из низины можно видеть величье вершины

Только лишь на вершине ты можешь увидеть свой путь.

Кто сказал, человек, что ты слеплен всего лишь из глины?

Кто сказал, человек, что ты должен навечно уснуть?

                           Почему?

Почему человек столь легко отвергает основы?

И о важном о самом упорно не хочет он знать?

Почему о здоровии вовсе не помнит здоровый

И не ценит родных, когда живы отец и мать?

Недодали ума ни страданий столетья лихие,

Ни Освенцима печи,ни смерти стальная печать.

Почему мой народ до сих пор распинает Мессию?

Почему до сих пор не желает Его признавать?

Почему,почему мы так тщательно ищем ответы,

А когда получаем, то склонны их отвергать?

Может быть, потому так стареют стремительно дети.

Может быть, потому их хоронят отец их и мать.

                                     Там и здесь

Там я был, как еврей, хоть и русская мама родила.

Здесь я - русский, хоть папа мой был чистокровный еврей.

Если русско-еврейская кровь пополам в моих жилах,

То какую из наций из этих считать мне своей?

Там дразнили жидом, обзывали соответствующей мордой,

Как еврея, стеснялась меня там родная страна.

Здесь,где кипы и пейсы евреи свои носят гордо,

Я всего лишь - русит, в лучшем случае, я - алия.

Здесь и там мне о равенстве много и часто твердили,

Не пуская при том меня выше искомой черты.

Здесь и там иногда меня даже бывало хвалили,

Допуская к остаткам от съеденной ими еды.

Что за роль и судьба уготована мне небесами?

Будь я молод и юн иль когда я уже поседел,

Где б я ни был, везде, там, где делят награды с чинами,

Мне всегда достается прекрасный последний удел.

Только знаю одно - будь я в вышитою мамою блузке

Иль в еврейский талит и в молитву отцов облачим,

Что евреи лишь те, кто считают за равных им русских,

Ну а русские те, кто еврея считают своим.

                                            Владыка

Я разведу огонь и положу поленья

И доведу до кипенья все, что в моем котелке-

Лук, и картошку, и соль, цвет земли и коренья -

Будущее откровенье я сотворю на огне.

Специй добавлю я: страх, и любовь, и нежность,

Нервы и неизбежность, горечь полынных трав,

Боль от потерь и свежесть, ту, что осталась первой,

Память и зачерствевшесть старых обид и ран.

Я вознесу на огне путь свой и свою малость,

Что не реализовалась, так и сгоревши во мне.

Крик не рожденных детей, планы мои и мечтанья,

Неисполнимость желаний я вознесу на огне.

Я вознесусь на огне, словно спаленный Джорждано,

Словно сожженные страны, и как листва в ноябре.

И лишь сгорев, я воскресну словом спасительной вести,

И спою новую песню, мир обретя на земле.

Я разведу огонь и положу поленья.

И доведу до кипенья мир удивительный свой.

Я вознесусь на огне Джорждано, живьем спаленным,

Иисусом Христом казненным на Голгофском кресте.

И лишь сгорев, я воскресну  словом спасительной вести,

Миром стремительно новым, верой, летящею вдаль,

И умерев и воскреснув, стану твоею надеждой,

Стану твоею любовью, стану тобой. Я - Царь!

Цикл «РОЖДЕНИЕ СЛОВА»

«Уста твои -- как отличное вино. Оно течет прямо к другу моему, услаждает уста утомленных» (Песнь песней)

*            *            *

Слово сердца нагое, стыдливое

И от страха немое и лживое, -

Взять, набраться отваги,

 И высвободить, -

Предоставить бумаге

На исповедь.

А потом, постепенно, без суеты,

Взять и выправить слово

До прямоты

И отправить, как парус,

Его по волнам

За любовью и верой, -

И выплывешь сам.

А потом,

Если это тебе суждено,

В бело-девственном чаде

Возникнет Оно

Словно бабочка, кокон пробьет

И поймешь –

Непорочно зачатье

И призрачна ложь.

                 

*            *            *

                     Камни и песок в глазах.

                     Как слепой, я вижу мир.

                     Растворяются в слезах

                     Солнце и луна, как жир.

                     Я уже услышал гром

                     И уже увидел дым

                     Ярко-красным кулаком

                     И воротником седым.

                     А затем я видел меч.

                    Меч, который меня спас.

                    Для давно остывших свеч,

                    Для давно ослепших глаз.

                    Меч блестел, как яркий свет,

                    Занесен на день и час,

                    Где сразятся жизнь и смерть,

                    И умрет один из нас. 

*            *          *

Повстречался раз мне

На одной из дорог

Кто? –   Вы только подумайте -

Сам Господь Бог!

У Него я спросил, -

Где находишь ты,

Вне меня

 Или Ты обитаешь внутри?

Он ответил мне так:

-  Обитаю Я в том,

Кто меня в свое сердце впустил,

Как в свой дом.

Чьими глазами на мир

Я смотрю,

Языком – Говорю,

А рукой – Повожу.

И кто любит Меня

Больше всех остальных

От Меня получает

 Любовь за двоих!

- Как Тебя полюбить?-

У Него я спросил.

Он всего лишь…

Воды

У меня попросил.

*            *            *

Он отвергает брагу помутнений

Тупых от напряжения голов,

Он, как вино,

Пьет веру песнопений

Из пересохших, раскаленных ртов!

Он одаряет чудом,

Как сосудом,

До времени

Стоящим на верху,

Как будто тебя кормят

Манной с блюда,

И не поймешь, зачем и почему?

И я пою,

И чудо воскрешенья

Вошло в меня,

 Как в кожаный мешок,

И стал хмельным я

От благодаренья

И легким от восторга,

Как пушок.

И мягко

Опустился я на землю,

Чтобы принять назначенный удел.

И тихо растворился

В повседневном.

И кажется,

Немного оробел.

*            *            *

Любил я жечь свечу напрасно.

               Смотрел все, как она горит.

               Свеча сгорела и погасла

               Тогда я начал говорить.

               Слова, как свечи пламенели,

               Иглой прокалывая грудь,

               И ощущая жженье в теле,

               Я начал свой небесный путь.

И как слепец, я шел на ощупь,

                Теряя праведную нить,

               Я шел не раньше, и не позже,

      И как блаженный, жаждал пить!

    И вот, пришло на память Слово.

              Пришло ко мне и говорит –

              Ты взял то Слово от другого,

              Ты понял, как Оно горит!

              И понял ты, что не напрасно

              Свеча горела для тебя.

              И понял ты, зачем погасла

              Свеча, сгоревшая дотла.

Осень золотая

Осень золотая

Прячется в саду

Птиц небесных стая

Тает на лету.

Облетают листья,

Отлетают сны.

Нет готовых истин

До святой поры.

И проходят годы,

И уходит век

В сумерки природы

И в теченья рек.

Обретая тайну,

Сад без листьев лыс –

Есть ли в этом крайний

И последний смысл?

И когда навеки

Обретут слова

Мысли, человеки,

Море и земля,

Птицы, горы, травы,

Реки и мосты?

Если будут правы,

Будут и чисты.

Ход нелегких чисел,

Рой тревожных слов,

Как коктейль из листьев

В запахах садов,

Так меня наполнил,

Напоил меня,

Что теперь не помню –

Небо, где земля?

*            *            *

   Ничто не проходит бесследно

                 И не исчезает в золе,

                 Покуда кричит худо-бедно

                 Петух на вишневой заре.

И ты не окончишься в Боге,

                 За жизнь отвечая сполна,

                 Покуда в конечном итоге,

                 Не выплачена цена.

    Но если платить ты согласен,

                 То не обращайся назад.

      Большой занавеской атласной –

Смотри, - наступает закат!

                 Закинь свои неводы в небо

                 И выуди на заре

                 Краюху Христового хлеба,

 Чтоб только хватило тебе!