Перекур
Первый перекур короткий очень,
А второй пусть будет подлиней
Мне ведь все равно с утра до ночи
Махать шваброй до скончанья дней.
Третий перекур за здравье будет,
А четвертый пусть - за упокой
Родина меня ведь не забудет,
Дав мне по субботам выходной.
Родине нужны такие дети,
Что хоть ропщут, но еще вполне
Чисто могут вымыть в туалете,
Свой диплом засунув в "М" и "Ж".
Родина моя за нас в ответе
Бережет здоровье она мне -
Только за год раз, наверно, в третий
Сигареты выросли в цене.
Борется моя страна с куреньем,
За здоровье всех рабочих сил -
Я б ей объяснил, жаль что не Ленин,
Что от такой жизни закурил!
Сигарета мне одна отрада,
Ну еще стишочек написать -
Как вы не поймете, что не надо
Жизнь такую вовсе продлевать!
Снизь, родная, цену на куренье
Я ведь по-хорошему прошу
А иначе я, хоть и не Ленин,
Свои перекуры учащу.
Вот сегодня я купил дешевле
Сигареты качеством - дерьмо.
И таким путем добъюсь я цели:
Сдохну раньше и тебе назло!
* * *
Страной управляют бандиты,
Которым на вас наплевать
Они и одеты и сыты
И ценят поесть и поспать.
Никто с них не перетрудился,
И не надорвался никто,
Ну разве что освободился
Из мест заключенья кто.
В беде они друга не бросят,
Какая б не вышла фортель:
Покуда один на допросе
Другой ему держит портфель.
Стремятся во власть прохиндеи
Их гонит животная страсть -
Как мухи к гавну все слетелись
И сели всей кучей во власть.
- За мелочь не стоит садиться, -
Братан братану говорит -
Во власти есть, чем поживиться
И все это плохо лежит.
Нам равно, какая система
Идея какая и цель -
Заставим страну непременно,
Как девку, идти на панель.
Баллада о жадности
Кого-то в этом мире солнце греет,
Кого-то – любовь близких и родных
Но наших богоизбранных евреев
Согреет жадность, и задушит их.
Нам не страшны арабы – террористы,
И бомбой зря пугает нас Иран,
Нас наша жадность уничтожит быстро
Быстрей, чем окруженье вражьих стран.
Еврей и жадность – суть неразделимы:
Об этом не из Торы я узнал,
А лишь когда по древней Палестине
И вдоль, и в поперек я прошагал.
Для нас все в мире меркнет постепенно
Пред блеском злата, шелестом купюр:
Как блекнет солнце, знаю достеменно
Из трудотерапийных процедур.
Как блекнет небо, - получив зарплату
Часов двенадцать поишачив в день,
Я не сумел всех дыр своих залатать
И нищим стал, и превратился в тень.
А совесть блекнет пропорционально
Тому, как меркнет в наших душах свет,
И как растет, раздувшись нереально,
Наш оборонно-воинский бюджет.
Пока солдат считал свои копейки,
Себе три виллы генерал возвел.
А если бомж ночует на скамейке,
То кто-то переехал в новый дом.
Вот депутат поднял коллегиально
Себе зарплату уж в который раз,
Она и так повыше минимальной
По всей стране, наверно, в десять раз.
Страна, как рыба, пойманная в сети,
Уже гниет, начавши с головы,
А жадность вместо солнца ярко светит,
И согревает цвет моей страны.
Еврей и жадность – сей союз не минет,
Как не исчезнут небо и земля.
Когда-то нас Моше привел в пустыню,
Водил по кругу, голову дуря.
Праотец Иаков наш боролся с Богом,
И брал урок, как нужно побеждать,
Но мать его учила тоже много,
И научила – проще нае.ать.
С тех пор евреев узнают по маме
В любой цивилизованной стране,
Потом – в лицо с еврейскими глазами,
И лишь потом по паспортной графе.
Мы выживать учились средь колючек,
И хитрым стал еврейский человек:
Он вам за рубль продаст навоза кучку,
А за два – он продаст зимою снег.
Мы продаем поэту его лиру,
На истину оформили патент,
Мы даже Тору подарили миру,
А Ротшильд за нее взял свой процент.
Мы черту продадим его искусы,
Нам грешники заплатят по грехам.
Сначала мы распяли вам Иисуса,
Теперь туристов возим в Его Храм.
Мы Богу продадим Его же землю,
А если не сойдемся на цене,
Заставим мы Его платить аренду,
И там возьмем с Него уже вдвойне.
Так мы живем, талмудим и гиюрим,
Простой народ ведем мы по пути,
И научаем, сказать проще, - дурим,
Ты хочешь стать евреем? – Заплати!
Однако, с возрастающим налогом
И с постоянным повышеньем цен
Быть может, станет меньше одним лохом,
А значит, ближе время перемен.
Но лишь одно меня теперь тревожит,
Что жадность, взяв весь Кнессет в оборот,
Продаст страну кому-то подороже,
Чуть раньше, чем проснется весь народ.
* * *
Сука ты, швабра
Сволочь ты, веник
Что нас заставили
Встать на колени
Тем, что внушили мне
Что я безродный,
Ни на что более
Даже не годный.
Сука ты, швабра,
Тебя мне вручали
Те, кто отца здесь
В могилу загнали
Тяжкой и злой
Непосильной работой
Судоржным сном,
Продолжительной рвотой.
Верю буддистам,
В душ переселение
В то, что фашисты,
Здесь стали евреями.
Верю в Машиаха нашего Ешуа,
В то, что Его распинали и вешали.
Сабрам
Изумительно, как вы нас сделали
(Самый умный евреи народ)
Шабес-гоями, слугами, стервами
И семитами наоборот.
Хитро мудро и ловко вы сделали
В землю Торы и предков позвав,
На мгновение стали мы смелыми,
Бросив все и рванув на вокзал.
На мгновение стали мы глупыми
И откуда же силы взялись?
Чтобы стать не кошерными трупами,
Унавозив вам райскую жизнь.
И пока восторгались мы сказками
О спасеньи еврейской души,
Вы скупили, как бублики, связками
Все квартиры для нас за гроши.
Ну а нам продавали втридорога,
То, что даром должны были дать.
Мы же шли, чтоб не сдохнуть нам с голода -
На панель, бомжевать,воевать.
Вы себя защитили квиютами
На высоких командных постах
И своей добродетелью дутою,
Унижали в при людных местах,
Называя нас русскими свиньями,
Проститутками, быдлом, скотом
Пока драили, чистили, мыли мы
Вам сортиры с кошерным дерьмом.
Специалисты, актеры, издатели
Убирали, как слуги, ваш дом
Пока вы, одной Торы читатели,
Нам за злато платили говном.
А сговорчивых наших заставили,
Белый выдав им воротничок,
Нагибать нас по вашим же правилам,
Нагибать нас еще и еще.
Чтоб забыли мы, что мы делали,
Кто мы были и стали б еще.
Вы нас сделали. Вы нас сделали
Не пойму, почему так легко?
Репатриантам, добившимся успеха
Придавили мне слабую грудь -
Голос мой из могильной плиты:
Может, что вам мешает уснуть?
Может что вам мешает идти?
Вы успели за нас и за вас,
Может, с ваших вельможных высот
Вы замолвите слово за нас,
Не добившихся ваших щедрот?
Вы успели использовать шанс,
Вы нашли, в чем лежит ваш успех
Не забудьте, прошу вас, за нас!
Не забудьте, прошу вас, за всех!
Не забудьте за тех, кто слабей,
Кто не выучил древний иврит,
Кто своих хоронил матерей,
Пока вы торопились служить.
Кому меньше чуть-чуть повезло,
Хоть работал, как мерин, за двух
Кому перехватило здесь дух -
Не везло! Не везло!! Не везло!!!
Кого локтем успели толкнуть
На успешном к награде витке,
Кто повесился на чердаке,
Потому что устал он тонуть.
* * *
Не понимаю с детства патриотов.
Ну, так сложилось в жизни у меня.
Родился я в Союзе идиотов,
Том, что распался быстро за три дня.
Еще когда ходил я комсомольцем
И на груди я Ленина носил,
Не вызывался быть я добровольцем,
Из строя на призыв не выходил.
Когда просила партия, что Надо,
Я никогда не отвечал ей – Есть!
И никогда не получал награды,
Хоть грамота одна и где-то есть.
Я в школе раскусил всю суть системы,
Не верю я партийным вожакам:
Они ведут всех нас решать проблемы,
Не подпускают только к закромам.
Но все-же, был один прокольчик чистый
Был раз, когда себе я изменил,
На слово я поверил сионистам,
Теперь плачу, и сколько заплатил!
Я на крючке вишу у них надежно
Наживка вся проглочена давно,
Работаю на них, друзья, безбожно,
А получаю – ершик и говно.
Своим не изменяйте убежденьям,
Раз ошибившись, будете всю жизнь
Учиться на ошибках, так как Ленин,
Пахать рабом, как учит сионизм.
Рабы на галерах
Зависимостью, как цепями
Прикованы к месту труда,
Плывем мы, не ведая сами,
Плывем мы, не зная - куда.
Мы вкалываем за пищу,
За место, где будет ночлег.
Свое нам не светит жилище,
Ведь раб - это не человек.
Нам нет обеспеченных пенсий
И старость к нам ближе, чем к ним,
Над нами стоит, как путь млечный
Патриций, судья, господин.
Спектаклей, концертов и зрелищ
Нам не посещать дорогих,
Не спать в европейских постелях
Ведь все это – только для них.
Мы сдохнем в работе угрюмо
Хоть держимся как-то пока
Но сводит суставы и скулы
И судорогой ноет нога.
И жизнь наша - камень на шее.
Мечтаем мы лишь об одном -
Добраться бы до койки скорее
И в краткий зануриться сон.
Плывем мы не ради идеи,
Красивой и неземной.
Ты думаешь - ради детей ли?
А будет их участь иной?
Они, может, выбьются в люди,
Войдут в обеспеченный класс
И, может, на них уже будут
Работать рабы, вроде нас.
Зависимостью, как цепями
Прикованы к месту труда,
Плывем мы, не ведая сами,
По сути, плывем в никуда.
* * *
Два раза тряпкой провести
Не стоит мне труда.
Когда не прав, сказать - "прости"
Легко, как дважды два.
Когда же прав, сказать - "окстись"
Сложнее во сто крат
Спокойную ведь ценишь жизнь,
Хоть ближний виноват.
Когда же ближний - плут и вор
К тому же, он речист -
Как ты затеешь разговор,
Коль вор - премьер - министр?
Дороже неба чистый свод,
Синица, что в руках -
Так думает простой народ,
Оставшись в дураках.
А вор всегда, как змей хитер,
Его не мучит страх,
Когда он видит вас в упор,
Что он при дураках.
Когда ему все сходит с рук
И безнаказан он
То чувствует себя гавнюк
Что он - Наполеон.
Два раза тряпкой провести
Не стоит и труда.
Но жить - не поле перейти.
А умирать - не два.
* * *
Вот опять развели словно лохов
Нас на тесных просторах страны -
Это видно такая эпоха,
Что не слышно, не видно ни зги.
Нас опять провели на мякине,
И всучили опять неликвид:
Факелом в иудейской пустыне
Освещает дорогу Лапид.
Нетаньягу - не рыночный жулик,
Он фигура куда покрупней,
Он, как хочет, тем факелом рулит,
У него много смелых парней.
У него много фраеров честных
И готов на все случаи сан:
Вот Лапид - это факел для местных,
А для русских сойдет Либерман.
Нетаньягу - парнишка не Сельский,
Неугодных он гонит взашей
(На подхвате услужливый Элькин,
И готовый на все
Эдельштейн).
С Нетаньягу не может Обама,
С Нетаньягу не может Махмуд,
Нетаньгу не действует прямо,
Но ровняет на Путина путь.
Кто просек, тот уже на вокзале
Чемоданы готовы давно.
Остальные же - в зрительном зале
До финала досмотрят кино.
Благодарными, зрители, будьте,
Не бросайте обертки конфет.
Раскошелиться не позабудьте -
И заранье купите билет.
* * *
Ах, как не хочется работать,
Хотя сегодня не суббота,
А до субботы, как назло,
Еще ну очень далеко.
Я не люблю, скажу вам, братья,
Однообразные занятья.
Не скрою я от вас и то,
Что ненавижу их давно.
Не знал я в детстве наказаний,
Не подвергался воспитанью
И получилось итого
Совсем не то, что быть должно.
Я кое-как перебивался
То кем-то был я, то казался,
Работал где-то там и тут,
И даже кончил институт.
Работал много понемногу
И не работал тоже много
Ну не люблю я, господа,
Однообразного труда.
Я жил всегда одним моментом
(Здесь быть должны аплодисменты).
Потратил в жизни много сил,
Но денег так и не скопил.
Я безрассудно тратил время,
Я часто предавался лени.
Я утром не любил вставать,
Не научился побеждать.
Вот, наконец, пришла расплата,
И от рассвета до заката
Я занимаюсь день за днем
Однообразнейшим трудом.
Я вам мораль читать не буду:
А то, едва начав, забуду:
Морали мне читает зря
С утра до вечера жена.
Не вышел из меня учитель,
Начальник, даже заместитель
И, как по опыту судя,
Уже не выйдет никогда.
Но наша жизнь такая штука,
Сегодня - пытка, завтра - мука
Что я, ребята, ни по чем
Не буду вашим палачом.
Ах, как не хочется работать,
Хотя сегодня не суббота,
А до субботы, как назло,
Еще ну очень далеко.
Савланут
По правде, нас здесь кинули нехило
Да быть бы живы, да быть бы живы.
Охотники погнали нас ретиво,
А рыболовы взяли на крючок.
Нам посулили здесь златые горы,
И ананасы тут, и помидоры
О том, что здесь живут сплошные воры
Тогда во всех газетах был молчок.
Те воры не грубили, как обычно,
Культурны были, культурны лично
Лишь говорили нам, что все отлично -
Что лишь одно и нужно - савланут.
И были благодарны мы за это,
За море и безоблачное небо,
За то, что здесь одно сплошное лето,
За то, что апельсины тут растут.
О, как мы наслаждались савланутом:
С салатом ели, и с кофе - утром
Размахивая шваброй и смартутом,
Тебе мы пели оду, савланут!
О как мы утешались савланутом,
Когда платили за свои схируты,
Когда мы нетто извлекли из брутто,
Твердя, словно молитву -
Савланут.
И вот, запасшись вдоволь савланутом,
Пошли мы в рабство,
Пошли без кнута -
Все воодушевленные Сохнутом
Собрались и отправились на труд.
На каждой были мы посудомойке,
С больными были у больничной койки,
Еще чернорабочими на стройке -
А больше нас нигде и не берут.
Профессоры, доценты, режиссеры,
Врачи, и инженеры, и танцоры,
Спортсмены, офицеры и актеры,
Сортиры чистя, пели - савланут!
Над нами издеваются кабланы,
К нам относясь, словно к холопам - паны,
И государство нам не по карману
Вам здесь поможет только савланут.
Зарплата наша - сущие копейки
И ссуду берет каждая семейка,
И по утрам поет нам канарейка
Волшебнейшее слово -
Савланут.
Купить жилье - попробуй-ка, сумейка
Судьба наша несчастная - злодейка
И кто из нас здесь вешался на рейке,
Нам завещал все тот же савланут.
О, савланут, ох, савланут
Ты нужен там, ты нужен тут
И без тебя, ох, савланут
Здесь и покойники не мрут!
* * *
Моя работа мало эстетична,
И мало привлекательна она.
Поэтому у вас, кто поприличней
Цурается метелки и совка.
У нас о том совсем иное мненье.
У нас, евреев, все наоборот:
С конца читаем книжки мы без лени
И пишем тоже задом наперед.
В субботу у нас кончилась неделя,
А вечером начнется новый день
Дождям мы только рады, в самом деле
У вас все ценят солнце, у нас - тень.
У вас где минус, там мы видим плюсы
Нам если кто-то плох, то вам - хорош.
Всем миром поклоняются Иисусу,
А мы его не ставим ни во грош.
У вас кто зарабатывает дельно?
Кто пашет тяжко каждый Божий день.
У нас же процветает лишь бездельник,
Кому даже нагнуться просто лень.
У нас на треть народ читает Тору,
Считая, что за бороду схватил
Того, кто всем сказал без разговоров
Трудиться в поте и изо всех сил.
У нас, евреев все, не так, как надо
Каков менталитет, таков народ:
Дать заповеди миру - это надо
Но их исполнить - лишь наоборот.
Поэтому у нас со шваброй физик
И унитазы моет музыкант
Поэтому у нас в Премьерах шизик,
А на уборке трудится талант.
Отречемся от старого мира,
От цепей, кандалов и заплат,
От своей просоветской квартиры,
От своих просоветских зарплат.
Отречемся от старого мира,
Что давно уж в зубах нам навяз.
Отречемся от рыбьего жира,
Что давали нам в детстве не раз.
Вставай, поднимайся, еврейский народ!
И в землю свою возвращайся,
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекратился наш род!
Отречемся от русских фамилий,
Отречемся от русских знамен,
И забудем мы русское имя
И еврейское имя возьмем.
Был Борисом, а нынче стал Барух,
Рабиновичем стал Иванов
Нам привычек не нужно здесь старых,
Мы ведь новые здесь заведем!
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Отречемся от русской культуры,
Те, конечно, кто был с ней знаком,
От искусства и литературы,
С ее русским родным языком.
От друзей, что нам стали чужими,
И чей хлеб принимали с их рук,
От дорог, что прошли вместе с ними,
От своих просоветских подруг.
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Отречемся от матери-церкви,
От страны, где был первый наш дом,
Отречемся от жизни и смерти,
От Христа, хоть евреем бы он.
Мы евреями стали и были
И досадно нам только одно,
Что нас в нашем родном Израиле
За евреев не держит никто.
Вставай, поднимайся, еврейский народ
И в землю свою возвращайся;
И в веру свою обращайся,
Чтоб не прекращался наш род!
Расслабуха
На меня напала расслабуха,
Она лезла в нос, и в рот, и в ухо
Долго я ей не сопротивлялся,
Тут, ребята, я ей и достался.
Взялась за меня она серьезно -
Как ни умолял ее я слезно -
Страсть к работе начисто отшила,
И любое дело завалила.
После потащила меня в койку
И залила в глотку мне настойку
Закусить она мне тоже дала,
Только ей то показалось мало.
Налила она еще мне стопку
От бутылки потерявши пробку,
Ну и чтоб не пропадать бутылке
Всю ее споила мне насилку.
И за что мне эта расслабуха?
Я же не старик и не старуха
Мне еще до пенсии не близко -
Кровь еще попьют капиталисты.
В общем дело было на работе
Где-то ближе к пятнице-субботе
А потом пришел большой начальник
И громадный свой открыл охальник.
Долго надо мной он измывался,
Будто я в гестапо оказался.
Ну а что же стало с расслабухой,
Той, что начала всю заваруху?
Она растворилася в народе,
Сделав вид, что нет ее в природе.
Так она уж обманула многих,
В час расплаты быстро сделав ноги.
* * *
Кто-то свистнул сорок миллиардов
Из бюджета будто из пальто
Может, проиграл их просто в карты,
Может, просадил их в казино.
Сорок милиардов - не иголка,
Брутто или нетто: все равно.
И страна гадает все без толку
И никто не знает, это кто?
Суд молчит, молчит прокуратура
И народ безмолвствует всегда.
Сорок миллиардов - ведь не дура
Чья-то оказалася губа.
Сорок миллиардов - на зарплаты.
Сорок миллиардов - на жилье
Даже для такой страны, как Штаты
Это что-то, а для нашей-то!
Догадаться, правда, очень сложно,
Хоть гадай на гуще кофею
Видно, он не фраер, если может
Взять и сделать фраером страну.
Впрочем, в теореме Пифагора
Наш герой не попадет в тюрьму:
Наш народец уважает вора
И слегка завидует ему.
Машиах
Машиах, Машиах, Машиах -
Веселое имя Твое
Звучит на губах моих стылых,
Как правды Твоей торжество.
Как вечное имя поэта,
Что жизнь прославлял в небесах,
И был распинаем за это
На грешных вельможных пирах.
Они без Тебя хотят править.
Они без Тебя хотят жить.
Они без Тебя хотят славить
Себя, не Того, Кто дал жизнь.
Они без Тебя хотят строить
Себе золотые дворцы,
Не зная в свинячем запое,
Что стены возводят тюрьмы.
Рабами мы были в Египте,
Как помнят о том Письмена -
Святые отцов манускрипты
И память, что в генах дана.
Рабами мы были и позже,
Когда свой божественный дар
Стремились продать подороже
И нас обличал Бабий Яр.
Рабами остались и ныне,
Когда в землю предков вошли,
Вчера унижали чужие,
Теперь унижают свои.
Машиах, Машиах, Машиах -
Веселое имя Твое
Несем на губах наших стылых
За правды Твоей торжество!
Письмо Премьер-министру
Если хочешь править долго
И купоны стричь всегда,
То не будь свирепым волком,
Ну хотя бы иногда.
Ты разбей страну на классы
Подневольных и господ.
И одним дай много сразу,
А другим наоборот.
Разведи, как грязи,нищих,
Чтоб пахали за гроши,
Чтоб не думали о смысле,
Не подняли б головы.
Чтобы мучались проблемой,
Как семью им прокормить,
Чтоб за воду, газ, аренду
Им суметь бы заплатить.
Чтобы знали свое место
Назубок, как отченаш
Чтобы знали одним местом
Сей порядок, а не блажь.
А другим ты дай раздолье
И повысь их по местам
Наблюдать за поголовьем
И считать по головам.
С ними ты делись добычей,
Не жалея, не скупясь
В своре добрый сей обычай
Заведен был отродясь.
И еще есть два момента:
Заведи специальный класс
Славословов президента,
Мастеров ученых фраз.
Пусть научат поголовье
Уважать державный строй
И историю сословий
Создавать своей рукой.
Чтобы знали все, что Богом
Сей порядок заведен,
Церковью и синагогой
Закреплен и освящен.
Ну а если будет глупый
Восставать, протестовать -
Шей статью ему за смуту
И в тюрьму таких сажать!
