Черви в супе (разложение).

Остатки пищи пожирая,
Они плодятся каждый миг.
Они жуют объедки рая
И каждый так давно привык.
И копошась в прокисшем супе
Они довольны и сыты
И без сомненья они глупы,
И животом своим честны.
И каждый день, хоть надоело
Все это видеть и молчать,
Что нет у них иного дела
Как разможаться, жрать и срать.
И наблюдая это диво,
На мысли я себя ловлю:
Моя работа так уныла,
Что тоже, как они, хочу.
И вся страна так по хотенью
Живет, пирует, жрет и срет
И нет превыше наслажденья
В моей стране который год.
И если слышат о несчастьи
Постигшем рядом хоть кого,
То нет ни боли, ни участья,
Ни сострадания давно.
Лишь шевельнется оправданье -
Ведь все у нас живут и срут
Согласно Торе и преданья
Под руководством рабанут.

Двери

Прихожу к ним я каждое утро
И стою, как бедняк, под  дверьми
Сознаю - поступаю я мудро
Даже если не чую ни зги.
Говорю - и не слышу ответа
Нет ни шороха там, за стеклом:
Но я знаю, иного билета
Нет и больше не будет потом.
Иногда эти двери открыты
И я смело вперед прохожу
И тогда жизнь по жилам разлита,
И тогда ее снова люблю.
И тогда для меня поют птицы,
И меня привечает земля,
И тогда улыбаются лица,
И зимой тогда даже - весна.
Так и тянется жизнь полосами
От открытых к закрытым дверям
Впрочем, в том убедитесь вы сами,
Когда двери захлопнутся вам.
Тогда будете снова стучаться
Или слепо искать, где же вход?
В этом деле не нужно стесняться.
В эти двери стучите хоть год.
В эти двери стучите хоть вечность,
Жизнь для этого нам и дана,
Чтобы мы на пути своем млечном
Эти двери ценили сполна.
Эти двери: за ними -вся мудрость,
Эти двери: за ними весь смысл.
Потому я и каждое утро
Тарабаню, как нанятый, в них.

Из цикла "Певец позорной алии"

Кроме вечно бурчащего мужа
У жены моей нет ничего -
Ни детей, ни котлеты на ужин,
Ни кола, ни двора,  ни манто.
Есть работа, где вытреплют нервы
И где ей не заплатят под час,
Есть страна на чужбине, где стервой
Может стать хоть любая из вас.
Есть готовка, и стирка,
и глажка
И уборка - в глазах уж рябит.
Нервный срыв - небольшая поблажка
В виде купленной тряпки в кредит.
 Есть жара, когда даже ночами
От нее не уснуть, не сбежать,
А еще и беда, что  частями
Жизнь пропишет, как лечащий врач.

Исповедь антисемита

Множатся ряды антисемитов,
Как растет числом пчелинный рой.
Если б я хотя б владел ивритом,
То не встал бы в их позорный строй.
Если б я хотя б имел квартиру
На земле, где молоко в меду,
Пел бы я всему честному миру
Как мне хорошо в родном краю!
Если б я работал по таланту
Иль хотя б был нужен мой диплом,
Ладно, даже пусть не музыкантом,
Кем угодно, лишь бы не с дерьмом!
Даже если б, парясь на уборке
По две смены иногда и в ночь,
И пропахший до могилы хлоркой
Я бы имел за что уехать прочь.
Разве был бы я антисемитом?
Разве б ненавидел жизнь свою?
Если б я хотя б владел ивритом,
Если б я не жил в родном краю!

На работе

Написано на репатриантском сленге. Чего хочет Бени Целый день ми мени? Чего хочет Дани От меня в биньяне? Не начальник Моше Что-то хочет тоже. Ведь один лишь Алекс Палец бъет о палец. Я уже на дыбе, Чего хочет Биби.

Абсорбция

Войдя в невидимую стену, (Лишь бело-синий видя флаг), Я поднимался постепенно, И спотыкался каждый шаг. А через три я просто падал (Учился заново ходить), Вставал, а что поделать? - надо! Учился вновь я говорить. Учился заново я слышать, И смысл не мог я различить. Не знал, удасться ли мне выжить? Учился заново я пить. Учился заново смеяться Учился заново я сметь, Учился заново еб.ться, Учился заново хотеть. И ничего не получалось, (Учился заново я жить). И каждый раз все обрывалась Во мне невидимая нить. И я не понимал причины Столь унизительной судьбы - Быть может, признак дурачины Украсил так мои черты? Быть может, отупенье сердца Меня постигло навсегда? Иль сладострастие туземца, Во мне растящего раба?

Блудный сын

Я был прилежным патриотом, Когда я молоко сосал Из мамки, после на живот ей, Младенцем, с наслажденьем ссал. С тех детских пор в меня вселилось Понятье родины моей, Что мне оказывает милость, И кормит всех своих детей. Затем, когда я стал постарше, И начал отдавать долги Армейской выкладкой на марше, Перепетиями судьбы... Когда сидел я без работы, И не хулил свою страну, Я понимал ее заботы, И понимал ее нужду. Она нас тоже понимала, Хоть было ей и не до нас, И много с нищих не взимала За электричество и газ. С нуждой был вместе со страною, Ее беда - моя беда. С другой столкнулся я судьбою, Поехав в дальние края. Там понял: есть земля чужая, И чуждые совсем дела - Она, что мачеха мне злая, Все заберет, что не дала. Она использовать посмеет Тебя, как жалкого раба На всем буквально поимеет, Тебя отнимет у тебя. Ты ей заплатишь до копейки - За каждый прожитый свой день И словно в клетке канарейка, С лихвой оплачешь свой удел.