Возникнув из ребра Адама,
И получивши имя - Жизнь,
В поспешности решила дама,
Что она центр всего. Держись!
И свой каприз большой и малый,
И прихотливый, и простой
Она взвалила на Адама,
Что пал перед ее звездой.
И неги добровольный пленник
Нестойким оказавшись вдруг,
Боготворил ее колени,
И талию, и нежность губ,
И видел в ней велику тайну,
И к основанью живота
Все вожделел припасть отчайно,
Рабом ей ставши навсегда.
А что ж она? Решила дама
Развить свой бешеный успех
И озаботила Адама,
Что он ей должен больше всех.
Он должен на нее молиться,
Во всем ей должен потакать,
Обязан он на ней жениться,
И пестовать, и содержать.
Она его захомутала,
Поймав на слабости одной.
И эта долговая яма,
Что называется семьей,
Ей стала королевским троном,
Где он - безропотный слуга,
И командирском властным тоном
Она приказывать должна.
Когда ж мужчине надоело
Он, чтоб избавиться от мук,
Тихонько стал ходить налево
Вот вам и весь порочный круг.
И все неплохо бы случилось
С его незавидной судьбой,
Когда бы все не повторилось
С еще одной. С еще одной.
пятница, 13 июня 2014 г.
Непостижимое
Ежесекундно Ты творишь мгновенье.
Ты можешь все, и все Тебе не лень.
Как здорово, что я без напряженья
Провел с Тобою этот светлый день!
Ты можешь все, и все Тебе не лень.
Как здорово, что я без напряженья
Провел с Тобою этот светлый день!
Распределяешь каждому Ты тяжесть:
Кому по жизни - страстный крест нести,
Кого-то беспросветностью накажешь,
Кому-то - радость легче пустоты.
Кому по жизни - страстный крест нести,
Кого-то беспросветностью накажешь,
Кому-то - радость легче пустоты.
Кому-то - восхитительное счастье,
Кому назначишь тяжкую нужду,
Кому-то - искушение дашь властью,
Кому - богатством,
А кому - петлю.
Кому назначишь тяжкую нужду,
Кому-то - искушение дашь властью,
Кому - богатством,
А кому - петлю.
Все соизмерил гармоничной мерой.
Колодец сердца каждого постиг,
Кого-то наградил великой верой,
Кого-то ниже зверя опустил.
Колодец сердца каждого постиг,
Кого-то наградил великой верой,
Кого-то ниже зверя опустил.
Твои дороги неисповедимы
И не понять - зачем и почему?
Одно лишь ясно, что неумолимо
Все будет по желанью Твоему.
И не понять - зачем и почему?
Одно лишь ясно, что неумолимо
Все будет по желанью Твоему.
И не понять Тебя и не постигнуть
И не достичь предельной глубины.
Кому-то открываешь раны - стигмы,
Кого-то исцеляешь за грехи.
И не достичь предельной глубины.
Кому-то открываешь раны - стигмы,
Кого-то исцеляешь за грехи.
Кого - спасаешь, а кого - погубишь.
Кому даруешь вечность и покой.
Закрыв на все глаза, кого-то любишь.
Кому-то - и поблажки никакой.
Кому даруешь вечность и покой.
Закрыв на все глаза, кого-то любишь.
Кому-то - и поблажки никакой.
И нет закона, нет тому ученья.
Тебе ведь не указчики никто.
Кого-то наделяешь сладкой ленью,
Кому-то - труд в охотку и легко.
Тебе ведь не указчики никто.
Кого-то наделяешь сладкой ленью,
Кому-то - труд в охотку и легко.
Кому-то наслажденье дал в терпении,
Кому-то - страсть к разврату и вину.
А мне Ты вот послал стихотворенье.
И тоже я не знаю, почему?
Кому-то - страсть к разврату и вину.
А мне Ты вот послал стихотворенье.
И тоже я не знаю, почему?
Ну а кому-то Ты послал все сразу,
И грех, и покаяние, и кровь,
И ненависть, и крест, и страсть-заразу.
И веру, и надежду, и любовь.
И грех, и покаяние, и кровь,
И ненависть, и крест, и страсть-заразу.
И веру, и надежду, и любовь.
вторник, 10 июня 2014 г.
понедельник, 9 июня 2014 г.
История
Полки и яркие знамена
В порядке боевых колон,
И колесницы фараона:
Здесь бог и царь лишь фараон.
За ним - мильены подневольных,
И стадо боевых слонов.
Под ним - смотреть для сердца больно, -
Несметное число рабов,
Изнемогающих на солнце,
И умирающих в трудах,
Что поглощают солнца стронций
С завязшей горечью в зубах.
Средь них - народ, что должен Тору
Принять, и мальчик Моисей.
И я, работаю заморен,
Жду, чтобы он пришел скорей.
Еще чуть-чуть, уже нет мочи
Он должен все-таки успеть:
Горят натруженные плечи,
По ним, как ветр, гуляет плеть...
Видало это солнце виды.
Под пляску бешеных собак
Как фараону пирамиды,
Я возвожу себе барак.
Кругом надсмотрщики немцы
В печи формуют облака,
Здесь мой народ и здесь Освенцим.
И это тоже жизнь моя.
Из под бровей смотрю я хмуро,
Не человек, а просто тварь.
Здесь бесноватый правит фюрер,
Он - фараон, и бог, и царь.
Здесь он мою судьбу решает,
Я смерть свою зову скорей,
Мне много лет. Уже я знаю:
Здесь не поможет Моисей...
Видало это солнце виды.
Израиль, море, наши дни
И я в тисках глухой обиды:
Пришел к своим, что не свои.
Опять загруженный работой
До ночи с раннего утра,
Опять ишачу на кого-то
И этот кто-то - олигарх.
Здесь царь и бог всесильный доллар,
Тут стерта личности черта.
Под маской спрятан тот же Молох,
И та же жертва - это я.
Меня сжигает то же солнце,
И я опять такой же раб,
И тот же самый здесь Освенцим,
И тот же самый здесь барак.
Я строю те же пирамиды
Финансовые воротил.
Видало это солнце виды.
Я ничего не позабыл.
В порядке боевых колон,
И колесницы фараона:
Здесь бог и царь лишь фараон.
За ним - мильены подневольных,
И стадо боевых слонов.
Под ним - смотреть для сердца больно, -
Несметное число рабов,
Изнемогающих на солнце,
И умирающих в трудах,
Что поглощают солнца стронций
С завязшей горечью в зубах.
Средь них - народ, что должен Тору
Принять, и мальчик Моисей.
И я, работаю заморен,
Жду, чтобы он пришел скорей.
Еще чуть-чуть, уже нет мочи
Он должен все-таки успеть:
Горят натруженные плечи,
По ним, как ветр, гуляет плеть...
Видало это солнце виды.
Под пляску бешеных собак
Как фараону пирамиды,
Я возвожу себе барак.
Кругом надсмотрщики немцы
В печи формуют облака,
Здесь мой народ и здесь Освенцим.
И это тоже жизнь моя.
Из под бровей смотрю я хмуро,
Не человек, а просто тварь.
Здесь бесноватый правит фюрер,
Он - фараон, и бог, и царь.
Здесь он мою судьбу решает,
Я смерть свою зову скорей,
Мне много лет. Уже я знаю:
Здесь не поможет Моисей...
Видало это солнце виды.
Израиль, море, наши дни
И я в тисках глухой обиды:
Пришел к своим, что не свои.
Опять загруженный работой
До ночи с раннего утра,
Опять ишачу на кого-то
И этот кто-то - олигарх.
Здесь царь и бог всесильный доллар,
Тут стерта личности черта.
Под маской спрятан тот же Молох,
И та же жертва - это я.
Меня сжигает то же солнце,
И я опять такой же раб,
И тот же самый здесь Освенцим,
И тот же самый здесь барак.
Я строю те же пирамиды
Финансовые воротил.
Видало это солнце виды.
Я ничего не позабыл.
суббота, 7 июня 2014 г.
Искушение Адама (Грехопаденье)
Влекомый тягою к познанью,
Я погружен в ночную тьму.
Цена запретного желанья -
Мир, предназначенный огню.
Отравленный змеиным ядом,
Не жить я стал, а умирать.
Мужчине женщину не надо
Ни слушать, ни боготворять!
Я соблазнен был красотою
Захвачен был за страстный уд.
И если б Ты был бы со мною,
Я бы не пал от этих мук!
Но Ты однажды удалился,
В прохладу тенистых алей,
Ну почему я не молился
При виде девичьих грудей?
Для искушенья и порока
Ты дал мне женщину, как плод
Запретный. Покарал жестоко
Меня и человечий род.
За что? За то, что я бессильно
Не устоял пред красотой,
Что Ты мне дал, хоть не просил я,
Что Ты создал, Создатель мой?!
Я пал. И с той поры нет лада:
Скандалы, ревности, грехи.
Жизнь стала мне исчадьем ада
Помилуй, Бог мой, и спаси!
Верни мне власть над падшим духом,
И возведи меня опять,
Туда, где Ты один, нет двух там.
Где я не должен выбирать.
пятница, 6 июня 2014 г.
Иудейская суббота
Благодаря своей работе,
Ценить я начал выходной,
Вот на такой высокой ноте
Я славлю праздность и покой!
Не мучась ежедневным делом,
Когда не нужно до зари
Ни воевать с ленивым телом,
Ни за ухо себя вести
На нелюбимую работу,
Которая уже в кишках.
Я воздаю хвалу субботе,
Сиюминутно и в веках!
Но лишь одно меня
тревожит
В этот желанный выходной:
Страна, как вымирает, Боже,
Входя в кладбищенский покой.
Пустынны улицы, дороги
Как после атомной войны,
Ты должен намозолить ноги,
Чтобы куда-нибудь дойти.
Не едет никуда автобус,
Закрыт вседневный магазин:
Шесть дней, как все, пахал я чтобы,
Сидеть мне дома взаперти
В эту злосчастную субботу –
Так зло возникло из добра,
И я тоскую по работе
В день, данный мне
для отдыха.
И так в Израиле от века
И понял я тогда одно:
Суббота - не для человека,
Но человеки - для
нее!
О, милый, славный наш Израиль!
И ты для нас тюрьмою стал,
В которую всех нас забрали
Религия и капитал.
О, милый, славный наш Израиль!
И ты для нас тюрьмою стал,
В которую всех нас забрали
Религия и капитал.
Смирение Иакова
Когда тебя Он побеждает,
Ты получаешь лучший приз:
Тобою уж не управляет
Взлелеянный в мечтах каприз.
Но ты опять боролся с Богом
До наступления зари.
Таких ночей бывает много,
У тех, кто копит миражи.
И вот, при наступлении утра
В луче рассвета понял ты -
Против рожна идти не мудро
И попросил: благослови!
И как покой, пришло решенье.
Ты принял участи тавро
Оно болело, как смиренье,
И поврежденное бедро.
И ты еще страдал немного,
И суетился впопыхах,
Но ясною была дорога.
Тебя уже оставил страх.
Да, ты страдал еще немного
Каких-то пару тысяч лет,
Намного больше та дорога,
Что ждет тебя, коль скажешь - нет.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)